Игра без победителя

Не в пример своим подругам Аклима считала себя жен­щиной с твердым характером, красивой и очень ци­вилизованной. По причине этой непоколебимой убежден­ности в своем превосходстве над другими она держалась гордо и повзоляла себе капризничать по любому поводу. Именно такое мнение Аклимы о собственной персоне ча­сто служило источником ее ссор не только с односельча­нами, но и с мужем, бухгалтером Сопытаем.

Сопытай с первого дня их знакомства вполне доволь­ствовался гробовым молчанием. Вот и на сей раз, когда Аклима с шумом вошла в его кабинет, где все раз и навсе­гда было завалено нужными и ненужными Сопытаю вся­кими брошюрами и толстыми книгами по экономике, где считались доходы и составлялось финансовое будущее сов­хоза, Сопытай не удостоил жену вниманием, даже не под­нял головы от счетов. В данную минуту он сидел над квартальным отчетом совхоза.

— Тысяча сто восемьдесят пять, — увлеченно шептал Сопытай и вкусно причмокивал. — Та-ак… Семь тысяч во­семьсот шестьдесят четыре… Семнадцать тысяч триста со­рок шесть… Вот так! Теперь-то все пойдет как по маслу…

Аклима постояла рядом с мужем, послушала этот ше­пот.

Господи! Утихнет когда-нибудь щелканье этих проклятых счетов? Так-так! Так-так! Будет этому конец?

 А? Что случилось? — не отнимая пальцев от костяшек, рассеянно спросил муж.

«Что случилось»? А   то!   Ты   никогда ничего не знаешь! Что может быть хуже, если!.. — тут Аклима задохнулась от волнения и потому не смогла закончить свое известие.

 Снова поссорилась?

Не я, а они!.. Это ты во всем виноват! Ты такой тихоня, что тебя никто не боится и потому не уважает. Если бы тебя уважали, никто не издевался бы надо мной!

— Что они тебе сказали?

— Если б сказали!.. Наговорили полные уши! Разве жене директора совхоза кто-нибудь посмеет хоть словечко сказать? Нет! Даже жена управляющего живет спокой­но! А мне, жене бухгалтера, чего только не говорят! Ой, как мне все это надоело!

Аклима вся дрожала. Когда она сообщила, что все ей надоело, силы покинули ее, и жена бухгалтера упала в кресло, закрыв лицо ладонями. Сопытай бросил взгляд в ее сторону и тут же вернулся к квартальному отчету.

Ты скажешь тоже, — между прочим заметил он, ни на мгновение не отрывая глаз от какой-то таблицы.

— А-а! Выходит, я еще и виновата! Ладно, нам с то­бой не о чем разговаривать! — всхлипывая, выкрикнула она. — Потому что честь своей жены ты не ценишь ни на грош. Тебе наплевать на мою честь!

— Почему же наплевать? Нет, не наплевать, — вяло ответит Сопытай, размышляя над показателем прибыли.

Она отняла ладони от лица, широко раскрыла мокрые глаза и с надеждой уставилась на мужа.

Почему же тогда ты не заступишься за меня?!

Он пожал плечами.

Вот глупая, что же ты хочешь? Чтобы я с бабами изза тебя ругался?

Зачем ругаться, — тут же откликнулась она с крепнущей надеждой. — Ты научись вызывать почтение из-далека. Прошлый раз ты жене Толымбета, оказывается, премию выхлопотал. Да-да, ты выхлопотал! А она с тех пор мне проходу не дает. Знаешь, как она меня оскорбила? Вертихвосткой меня обозвала!

Он поднял голову и внимательно посмотрел на жену поверх своих круглых очков.

— Как-как?! Вертихвосткой?! — И вдруг захохатал. – Ха, вертихвостка! Интересно! Это что-то новое в нашем совхозе.

Она медленно поднялась с остановившимся дыханием. Удивлению Аклимы не было границ.

— Ты… ты… Ты чего это смеешься? Нет, ты посмотри-ка, ему это интересно! — Она вплотную подошла к мужу.

— Как чего? Смеюсь, потому что это смешно. — Сопымтай действительно развеселился на редкость.

— У тебя нет ни гордости, ни чести. Пусть кто-нибудь попробует сказать такое слово жене директора или управ­ляющего. Вот в чем все дело!

— А может, дело в том, что они умеют ладить с людьми?

— А я, по-твоему, не умею? Да? По-твоему, я хуже всех, да? Да если хочешь знать, они говорят, что единст­венное достоинство моего мужа, это зарплата! Ну что, съел? На тебе, наслаждайся.

— А что, правильно. Зарплата — это немаловажное об­стоятельство.

Аклима давно махнула рукой на характер своего мужа, но она не думала, что и на сей раз Сопытай сохранит пол­ное спокойствие.

— Боже мой! Ты, оказывается, способен проглотить все, что тебе подсунут! Ну прямо слов нет! Да ты знаешь, что сделала эта гнусная женщина сегодня!..

— Тысяча семьсот двадцать… Не знаю.

— Когда я вытягивала ведро из колодца… — Аклима опять начала задыхаться, вспоминая страшную обиду,— эта дрянь позволила своему ослу обнюхать мое ведро!

Pages: 1 2 3 4 5 6