СМЯТЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 …Ей еще не исполнилось и восемнадцати лет, и жизнь представлялась всегда доброй, сказочно красивой, готовой в любое мгновение — только пожелай! — подарить все хо­рошее и радостное, что есть в мире. Их семья была са­мой известной в округе, и родители считали, что дочь не должна ограничивать образование обычной школьной про­граммой, как многие ее сверстники. Они решили, что для нее необходимы дополнительные занятия по истории, му­зыке и естествознанию. Багила этому не противилась, тем более что школьные учителя без устали нахваливали ее знания.

После окончания школы отец выкроил несколько дней и самолично повез дочь в Алма-Ату.

Багила редко видела отца, Каратая. Он уезжал рано, появлялся на пороге к полуночи. С детьми говорил не ча­сто. Даже приехав часов в двенадцать, тут же садился за телефон, как будто люди ночью только и ждали его звон­ка, и начинал давать указания, резко объяснять что-то, ругать… Багила лежала в своей комнате, слушала, что и как говорил отец, и искренне удивлялась. Когда же он отдыхает? Иногда ей до слез становилось жалко отца, особенно когда в щелку полузакрытой двери она видела, как он, поругавшись с каким-то неведомым ей человеком, бросал трубку и трясущимися руками принимал от ма­тери хрустальный стаканчик с валокордином, мутно-белым от воды. Успокаивался он медленно, сидел в кресле нахох­лившись и закрыв глаза, как больная птица. А успокоив­шись, хватал трубку, просил дать квартиру директора какого-то дальнего совхоза; часы в эту минуту уже от­считывали первый час новых суток.

Так она и засыпала под служебные разговоры отца. Училась она в первую смену. Утром, в начале седьмого, Багила обнаруживала, что постель отца пуста, а недопи­тый чай в пиале едва теплый… Словно чувствуя вину пе­ред дочерью, отец часто присылал машину, которая отво­зила ее в школу.

Все это было привычным, нормальным, она и мысли не допускала, что жизнь могла быть иной. Только с воз­растом, а точнее, в самое последнее время Багила начала серьезно понимать, что работа у отца адски тяжелая, что трудился он на износ, не думая о себе, что их семейный до­статок, неизменная по отношению к ней родительская щедрость связаны с отцом, который всегда, сколько она помнила себя, не знал покоя ни днем ни ночью.

Когда они устроились в мягком купе фирменного поез­да «Казахстан», к ним вошел сухощавый высокий моло­дой человек лет тридцати с такой огромной охапкой газет, и журналов, словно он купил все содержимое киоска, стоявшего на перроне. Ей показалось, что он поздоровал­ся намеренно холодно. Багила коротко кивнула в ответ и опять стала с улыбкой смотреть в окно на перрон, где стояли провожавшие ее мать, братишка, две сестрички и несколько подруг. Отец не только не ответил на скупое приветствие незнакомого человека, он вообще удивился его появлению в купе и несколько секунд неотрывно смотрел в лицо парню, затем подчеркнуто недоуменно спро­сил: «Ваше место здесь?!» — таким тоном, словно незнакомец был недостоин даже стоять рядом с ним. Молодой человек с прежним холодным спокойствием разложил газеты и журналы на небольшом столике, потеснив при этом Багилу, и ответил с язвительной улыбкой: «Да, мое места здесь, как раз там, где вы сидите». Прямой холодный взгляд его был таким острым, что, казалось, пронзал на­сквозь собеседника.

Каратай в первое мгновение был подмят какой-то пу­гающей внутренней силой незнакомца, но тут же, быстро взяв себя в руки, он с безразличным спокойствием при­нял осанку достойного человека и вышел в коридор.

— Если я не ошибаюсь, это ваш отец,— вдруг загово­рил парень, не глядя на Багилу, продолжая листать газеты. – Надо понимать, он везет вас на учебу? Такие любой ценой добиваются того, чтобы их дочь поступила в вуз, это видно невооруженным глазом. Несомненно, я ему очень не понравился.

Этот тон задел Багилу, она чуть не взорвалась от него­дования и стала кусать губы.

Но парень был невозмутим и по-прежнему сидел, утк­нувшись в свои газеты. Багила не привыкла к такому пре­небрежению и даже растерялась от обиды и негодования, не зная, как держать себя дальше с этим ужасным че­ловеком. Больше всего на свете она хотела, чтобы поско­рее вернулся отец и спас ее от мучительного состояния, чтобы он увел ее подальше от этого грубияна, взгляд и слова которого были злее сухих колючек. Словно угадав мысли дочери и спеша оградить ее от беды, в купе вошел отец. Он был не один. За ним следовал один из руководите­лей района, прибывший проводить отца, начальник вок­зала, бригадир поезда и еще какие-то люди. Увидев спо­койного, уверенного в себе отца, услышав его низкий сте­пенный голос, Багила так обрадовалась, будто вырвалась из окружения врагов и оказалась в неприступной кре­пости. Никогда еще она не любила отца так сильно, ни­когда не была ему так благодарна и горда за него, как сейчас.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66