ЛИНИЯ СВЯЗИ

За девять лет работы в управлении связи командировки стали для меня самым обыденным делом. Я давно потерял счет поездкам, в которых приходилось пропадать в каком-нибудь глухом углу Казахстана. Намотавшись по  скверным заезжим домам, вагончикам связистов, чужим квартирам, я начинал буквально тосковать по семье, до­машнему уюту моего дома, и возвращение из команди ровки было для меня настоящим счастьем. По пути домой я принимал категорическое решение послать к черту все будущие командировки. Мысленно я представлял, как со­общу об этом Алисе и жена придет в полный восторг от такого моего решения.

Но на самом деле все выходило совсем иначе. Стоило мне пару месяцев спокойно посидеть в управлении, как я время от времени начинал ловить себя на мысли, что было бы совсем неплохо съездить куда-нибудь… Когда на моем столе звонил внутренний телефон, я нетерпеливо брал трубку, ожидая, что вот сейчас в ней раздастся голос на­чальника: «Слушай, Дербисалин, надо бы смотаться на наш южный участок…» И, странное дело, как только у меня возникало настроение «смотаться», начальник каким-то не­вероятным образом словно узнавал это… И вот я еду как  раз на южный участок, в городок Арысь.

Ветхий, бесхитростной планировки вокзал мне понра­вился с первого взгляда. После раскаленного, пышущего железом и мазутом перрона в этом глинобитном строении было до наслаждения прохладно. Июльское солнце, завис­нув над городком, тупо палило дома, улочки. Тень под де­ревьями была горячей и душной.

На мое счастье, в камере хранения было пусто. Кроме женщины с ребенком, сдававшей багаж и принимавшей его — по виду типичной сварливой вахтерши,— здесь ни­кого не было. Несмотря на это, приемщица почти полчаса возилась с нашими вещами.

— Фамилия, имя, отчество! — в какой-то момент потребовала она сиплым мужским голосом.

— Макарим Дербисалин.

— Чего-чего?!

Я повторил, разозлившись на эту бабку. Это «чего-чего она произнесла так, будто услышала от меня не имя и фамилию, а какое-то ругательство.

— М-м-м… Хм-м! — Приемщица устроила на толстом носу и больших, заросших белым волосом ушах очки с мутными, поцарапанными стеклами, отхватила от лежавшего перед ней яблока огромный кусок и принялась неторопливо жевать и заодно писать.— М-м-м… Дербисалин  значит… А зовут как?

Я взорвался:

— Мамаша! Я два раза сказал, как меня зовут! Вы что, никогда не слышали?..

— Зовут как? — Старуха неожиданно властно повысила голос, не прекращая при этом жевать. И, подум добавила:—Молодой еще!..

Устроившись в небольшой грязноватой гостинице в двух шагах от вокзала, я перекусил в буфете, сжевав кусок холодной, подсохшей с одного бока говядины, осушил куружку ледяного пива и зашагал по мощенной камнем улице к филиалу управления связи.

Сколько мне здесь быть? Пару недель? Месяц? Прикидывая объем работы, я подумал, что прожить мне здесь придется минимум дней двадцать. Я шел, чувствуя, мостовой камень медленно прожигает подошвы ботинок, рассеянно вспоминал Алису, маленьких Мурата и Ахана, всегда, как и в этот раз, предостерегавших меня от самых невероятных неожиданностей. По их мнению, в командировках со мной должны были происходить жуткие  вещи.  Мне советовали не входить в чужие дворы, чтобы не быть искусанным свирепой собакой, я должен был изо всех сил остерегаться машин, которые, по мнению жены, были созданы только для того, чтобы задавить меня. Разумеется обязан был не снимать с головы кепку, иначе меня мгно венно свалит тепловой удар и я упаду и расшибу голову. Или сломаю руку. Напичканный этими предостережениями, я в первые дни вздрагивал от каждого сигнала машины, если она даже шла по соседней улице, действительно не снимал белой кепки, пока не забывал ее либо в гостинице, либо в какой-нибудь конторе.

Когда я доплелся по жаре до приземистого, отгороженного штакетннком одноэтажного дома, солнце, будто устыдившись своего неимоверного зноя, слегка поостыло и медленно покатилось за вершины тополей. В этот момент калитка распахнулась, взвизгнув намазаными петлями, и на улицу перед домом вышли, громко переговариваясь, чело­век пять. Позабыв обо всем на свете, они о чем-то ожесточенно спорили. Только один из них, самый молодой, мельком взглянул на меня, почему-то недоуменно вскинул брови и, щелчком метнув окурок прямо мне под ноги, побежпл догонять спорщиков.

Я вошел в раскрытую настежь калитку, поднялся по истертым, трухлявым ступеням. Снаружи дом выглядел блеклым, запущенным, внутри же контора была отделана с шиком. По обе стороны коридора, освещенного неоновы­ми лампами, посверкивали полированным деревом двери, пластиковые панели. Пройдя мимо дверей с табличками «Главный инженер», «Бухгалтерия», «Касса», я остановил­ся перед кабинетом «ШЧ-23. З. Махамбеков».

Потихоньку, как и подобает постороннему человеку, приоткрыв дверь, я увидел начальника отделения, который, распалившись, что-то яростно объяснял девушке. Началь­ник прервал монолог и красноречиво посмотрел на меня, своим видом показывая, что я мог бы подождать за дверью. Но едва я представился, он весь просиял, сунул девушке в руки какую-то схему и проворно выбрался из-за стола.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19