ГАУХАР ТАС

— Еще? — спрашивает она.

— Нет. Спасибо.

Я гоню оставшихся во дворе овец к Каратумыску и около полудня возвращаюсь домой. Скрипучая кровать Тастана после его женитьбы досталась мне. Сейчас на ней лежит Аскарбек. Спит. Волосы разметались по подушке, голова кажется огромной. Я пошел к колодцу поковырять­ся в насосе. Солнце поднялось высоко. Начинало припе­кать. Со стороны дома послышалось: «Каиркен!» Я огля­нулся. На перевернутой деревянной бочке стояла Салтанат и махала мне рукой. Умывшись из астау, я пошел к юртам, на ходу ладонями утирая лицо. Аскербек проснулся. Щу­рился на солнце, зевал. Увидев меня, подошел ближе.

— Откуда? — спросил он безразлично.

— С колодца.

— Насос видел?

— Видел.

— Смотри не касайся его, испортишь.

Сказав это, отвернулся, солидно прокашлялся. За мальчишку принимает меня! Да я в этих насосах не хуже, чем он, разбираюсь. В школе проходили.

— Туу, и как вы здесь живете? — проговорил он через некоторое время.— С тоски можноподохнуть. Я бы дня не вытер­пел. Водка хоть есть в доме?

— Откуда водка у чабана?

— Э, необтесанный! Где же водке быть, как не у чаба­на? Они, брат, ящиками берут… А может, врешь?

— Нет.

— А курево?

— У нас никто не курит.

— Туу, что за люди? Никакой культуры!..

Он взглянул на меня снисходительно, мол, трудно с вами! Я понял, что насоса он ставить не будет.

После завтрака мы отправились в степь. У колодца он долго тянул время, заглядывая в мотор с той и другой сто­роны, что-то подкручивал там, подвинчивал — просто вре­мя тянул. Припекало.

— Принеси-ка саумала[9], пить захотелось,— сказал он.— От айрана прогорклым несет.

Я принес. Он опорожнил кауак[10] до половины, потом блаженно развалился на земле. Сказал:

— Эй, а женеше твоя красива. Как ее угораздило за Тастана выйти? К таким девчатам не то что Тастан, а джи­гиты из тех, кто и получше, как я, к примеру, подступить­ся не могут. Денег небось переплатили уйму! А?

Слова хлестнули меня прямо по живому. Впервые во мне проснулась ревность. Я поглядел ему в глаза:

— Слышишь, ты!.. Иди ты со своим насосом… Знаешь куда? Можешь не ставить. Но языком не мели. Понял? — Выждав паузу, добавил: — Ты, может, себя лучше Таста­на считаешь? Дурак!.. Не можешь к девушкам подойти, себя вини!

— Да знаешь ли ты, молокосос, что это отец твой ее высватал? А Тастан — он только на кокпарах скакать умеет. Нынешним девчатам наплевать на это искусство. Ясненько? Так что помолчи. Не будь отца, твой братец до седых волос в холостяках бы ходил. Гляди, пожалуйста, сам красотку отхватил!.. Слово даю, не жить ему с ней — сбежит она от него.

Это был предел. Подскочив, я ухватил его за ворот:

— Заткнись, подлюга! Не то башку проломлю!

В руках у меня оказался тяжелый молоток. Он глянул на него, потом на меня и зло бросил:

— Убери. И поскорее. Как бы он по тебе не заиграл.

Я понял, что при всей своей решимости не могу ударить его, потому что вообще не могу я ударить человека, и от­пустил его ворот. Но стоило мне отвернуться, он тут же жестко ухватил меня за локоть. Молоток оказался в его руке. Я стал отступать. Вид у Аскербека был страшен. Казалось, он не остановится ни перед чем. Пожалел его, дурень!

— Хорошо! Разобьешь мне голову,— сказал я, прижи­маясь к колодцу.— Но запомни: все, что ты говорил, пере­дам Тастану. Посмотрим, как он тебя отделает!

При упоминании имени Тастана парня будто водой ока­тили. Занесенная было рука с молотком упала. Но, не желая показывать, что струсил, он презрительно сплюнул сквозь зубы:

— Руки об тебя марать не хочется.

Отбросил молоток в сторону и скорым шагом пошел к дороге, где как раз в это время показался какой-то грузо­вик. Подумаешь, размышлял я ему вслед, насос и сами поставим. Обойдемся!

До самого заката я возился с насосом. Из бревешек выложил клетку — что-то вроде фундамента, втащил насос на него и уже начал распутывать шланги, когда почувство­вал, что глаза мне закрыли чьи-то мягкие ладони. Понача­лу я вздрогнул, но тут же догадался — женеше.

— Салтанат!

— Ну конечно! Кому же, как не мне, быть здесь? — Салтанат встала рядом.— А где тот парень?

— Ушел.

— Почему?

Я помолчал немного, потом придумал:

— В центре, говорит, девушка заждалась. С утра к ней торопился.

— Э, вон как. А завтра придет?

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23