ГАУХАР ТАС

Вот и сейчас, повесив большой черный казан над оча­гом, она наливает его водой. Солнце коснулось края земли. День выдался ветреный, и потому овец мы держим непо­далеку. Салтанат принесла охапку курая, подложила его под казан и подожгла. Потянулся горький сизый дымок, и вскоре веселые язычки пламени заплясали по стенкам ка­зана. Еще через некоторое время дым исчез. Взвился квер­ху яркий костерок. Отсветы пламени охватили всю Сал­танат, и она показалась мне в это мгновение по-новому прекрасной.

— Каиркен,— позвала она.

— Ау!

— Ты можешь вырыть земляной очаг?

— Н-не знаю… А вообще смогу.

— Тогда вырой. Только не здесь. Этот больно глубокий, огонь до казана не доходит. Я просила Тастана, а он гово­рят: «Сама вырой». А то отнекивается: «Некогда…» Про­сто не может, наверное, а?

Серебристый смех заглушает ее последние слова. Кра­сивый смех, шаловливый. Безобидное подшучивание над мужем. «Сейчас вырою»,— говорю я. «Темно уже. Завтра, как выберешь время, сделаешь, ладно?»

Она трет кулачками глаза. Дым попал в них. Я сижу на седле у порога и наигрываю на домбре. Она подходит и, нагнувшись, спрашивает:

— «Гаухар тас» — «Жемчужинку» — сумеешь сыг­рать?

— «Гаухар тас»? Песня, что ли?

— Да, песня. Не слыхал?

— Да не-ет… Я думаю, песня на домбре не получится. Кюй — другое дело…

— Нет,— говорит она, выпрямившись.— Кюй — это одно, а песни на домбре тоже получаются. И как!.. Но ты не можешь…

Салтанат исчезает в доме. Я смущен. Смех ее долго еще стоит в моих ушах…

К нам с матерью Салтанат привыкла скоро. Когда не бывало отца и Тастана, она часто потешалась надо мной, беря в союзницы мать. «Правильно ведь, апа?», «Скажите, апа, разве не так?», «Апа, вы ведь тоже знаете?» — звонко восклицала она… А мать в ответ заговорщически кивала головой, да, мол, знаю… Салтанат веселилась, мать смея­лась вместе с нею. В доме становилось уютно, хорошо.

Как-то рассказал я ей свой сон. Приснилось мне, будто хожу я среди девушек. Все красавицы, все разодеты, похо­жи на героинь из «Тысячи и одной ночи». Сижу среди них, играю на домбре. А сам уже влюбился в одну. И она меня полюбила. Остальные приревновали ее ко мне и решили утопить нас в море. Мы сели в лодку и уплыли от них. Тогда девушки превратились в больших морских чудищ, погнались за нами. Моя возлюбленная оборотила себя в чебака, а меня в щуку. Проползли мы с ней по дну и вы­брались на какой-то берег. Там я вдруг потерял сознание. Девушка побрызгала на меня морской водой… И знаешь, открываю я глаза уже наяву — идет дождь. Овцы ушли далеко от меня — все проспал.

Салтанат сначала рассмеялась, а потом, таинственно улыбаясь, сказала, что я буду жить долго, что будет у меня красивая жена. Но что-то крылось лукавое и в ее взгляде, и в улыбке, трепетавшей на губах. Явно замышляла ка­кое-то коварство.

И надо же — в один прекрасный день, когда они с ма­терью, как обычно, потешались надо мной, Салтанат как бы между прочим выложила ей мою тайну. Я вспыхнул до корней волос, а Салтанат, будто и не замечала ничего, знай посмеивалась:

— Я вам, апа, еще стихи прочитаю, которые он этой девушке посвятил, хорошо?

— Прочитай, прочитай, родная.

— Вот. Слушайте:

В кругу красавиц молодых

Себя увидел я во сне,

И обнял я одну из них,

И океан взревел во мне.

 

И чувство сладкое с тех пор

В груди ношу я наяву.

Ай, Дарига! Твой жаркий взор

Мне не забыть, пока живу…

— А он неплохой поэт, правда, апа?..

Что скажет мать? Молчит. Улыбнулась только. Я еще больше смутился. Что меня поразило, так это память Сал­танат. Я прочел ей стихотворение всего раз, и она слово в слово повторила его… Но, честно сказать, я обиделся на нее — зачем она так?..

…Как-то выйдя из дому, я увидел, что Тастан и Салта­нат вытягивают канат из колодца. Было время обеда. Вда­ли, в степи, отец гнал овец на водопой. Жара стояла невы­носимая. В знойном воздухе плыли серебристые паутинки. Они спускались на траву, на редкие кусты, липли к лицу. Зеленые кузнечики, скрипя, перелетали с места на место. Жаворонок, забившись под полынь, раскрыл клюв от жаж­ды. Мое присутствие насторожило его, но он продолжал сидеть, наверно, не в силах заставить себя взлететь.

— Чего пришел? — взъярился Тастан, завидев меня.

— Как чего? Помогать, конечно. Сам верблюда в по­воду водишь, а Салтанат канат вытягивает…

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23